Ирэна Белоусова, дизайнер: «Серые уличные бои и разноцветный бал: в «Ромео и Джульетте» все постепенно набирает цвет и собирается в гармоничную картинку»

Интервью с автором костюмов к новой постановке Екатеринбургского театра оперы и балета «Ромео и Джульетта».

Ирэна Белоусова, дизайнер: «Серые уличные бои и разноцветный бал: в «Ромео и Джульетте» все постепенно набирает цвет и собирается в гармоничную картинку»
Ирэна Белоусова, дизайнер: «Серые уличные бои и разноцветный бал: в «Ромео и Джульетте» все постепенно набирает цвет и собирается в гармоничную картинку»

Уже через месяц Екатеринбургский театр оперы и балета представит первую балетную премьеру года — «Ромео и Джульетта» Сергея Прокофьева в постановке худрука театра Вячеслава Самодурова. Костюмы к спектаклю созданы известным московским дизайнером Ирэны Белоусовой. Ее талант востребован в кинематографе, она автор костюмов ко многим драматическим спектаклям, но свою первую профессиональную награду — премию «Золотая маска» — получила за работу в нашем театре над костюмами к опере «Граф Ори» в 2013 году. Работала она и над костюмами других оперных постановок. В прошлом году Ирэна успешно дебютировала в балете «Цветоделика».

 

Для нового спектакля «Ромео и Джульетта» дизайнер придумала платья с принтами картин эпохи Возрождения и трехметровыми шлейфами, обеспечивающими особую навигацию дамам на балу. И все-таки, по признанию самой художницы, балет остается для нее непознанной, неизведанной сферой.

 

Самодуров не просто хореограф, он автор всей идеи в целом и задает тон всему. Это касается и костюмов, и декораций, и света — всего спектакля. Насколько свободной вы чувствуете себя в работе над этим спектаклем?

 

—Самодуров, безусловно, не просто хореограф, а ведущий и лидер. И как настоящий автор он все держит под контролем. С одной стороны, я могу делать все, что захочу. С другой стороны, задано генеральное направление. Работать с Самодуровым очень интересно: он заражает неординарным видением, которое нужно, прежде всего, понять и разгадать. Сочинять костюмы к его спектаклю — это не только удовольствие, но и настоящая увлекательная головоломка.

 

 

 

Самодуров уже ставил «Ромео и Джульетту» для Королевского балета Фландрии. От вас требовалось остаться в той же самой стилистике, или, наоборот, была просьба ни в чем не повторяться?

 

—Я видела этот спектакль, и, на мой взгляд, это было потрясающе. Но отметив для себя какие-то любопытные вещи в сценографии, я уже больше не пересматривала его, чтобы внутренне на это не опираться. Дальше мы работали напрямую со Славой, с его свежими идеями.

 

Естественно, что какие-то мысли перетекли из одного спектакля в другой. Есть вещи, которые уже поставлены хореографом с учетом определенной пластики костюма. А раз это уже задано в хореографии — это пришлось вновь повторять. Художественная концепция спектакля осталась прежней. Открывается занавес — и на сцене как бы идет репетиция, поэтому и костюмы у всех артистов репетиционные. Мы видим преддверие спектакля, который только случится в будущем.

 

Дело происходит в современности?

 

—Зрители видят на сцене современных молодых людей, которые здесь и сейчас рассказывают историю о Ромео и Джульетте. И, примеряя театральные костюмы, примеряют на себя возможность станцевать спектакль. Начало — это черно-бело-серая гамма. Все графично, как эскизы, наброски и этюды к будущим живописным полотнам. Появляющиеся перед нами два клана — Монтекки и Капулетти — в костюмах не имеют явных отличий. Это общая масса, молодежная среда, а не два враждующих рода. В определенный момент картинка окрашивается и превращается в аллюзию на исторический спектакль.

 

 

 

Все-таки не хочется представлять себе историю Ромео и Джульетты вне средневековой Италии.

 

—В постановке, конечно, присутствуют стилизация, отсыл к эпохе. Возрожденческие костюмы многодетальны. И этот прием я с удовольствием перенесла в репетиционные костюмы, тем более что одно с другим хорошо рифмуется. Для танцовщиков важно, чтобы мышцы как можно дольше оставались разогретыми, их рабочий гардероб, как правило, состоит из вещей, которые соединены, связаны между собой каким-то частями, завязками, деталями. Это один принцип.

 

Другой, более очевидный для зрителя, — использование графики эпохи Возрождения. На костюмах можно увидеть очертания фигур и лиц, сюжетов, заимствованных с полотен художников Ренессанса. В современном дизайне само изображение читается как объект. Мазаччо, Боттичелли — прекрасные узнаваемые лики и профили.

 

В сцене бала перед зрителем появляются уже полноценные полотна. Мы сделали коллаж, чтобы не казалось, что человек завернулся в картину целиком. В ренессансной живописи обязательно присутствуют золотой, красный, желтый, зеленый. Выбрав теплые, насыщенные цвета, мы их еще и форсировали.

 

 

 

Сцена бала — кульминация, поэтому именно там костюмы появляются в цвете?

 

—Вполне возможно, что и так. Это режиссерская идея, с которой нельзя не согласиться — это эффектно и логично. Сначала серые уличные бои, а потом начинается бал, все постепенно набирает цвет и собирается в гармоничную картинку. Костюмы собираются постепенно, а потом так же постепенно разрушаются. Яркие костюмы уходят со сцены, останутся только цветные всплески.

 

Декоративность, многодетальность, сюжеты картин, которые мы используем, — все это отсылы к той эпохе. Кроме того, по своему духу композиции костюмы получаются абсолютно возрожденческие. Я воспроизвожу их не буквально, но все же ко времени они, безусловно, привязаны.

 

Кстати, принты модны сейчас и в обычной одежде.

 

—Слово «мода» — очень опасное. Я предпочитаю не иметь с ней дела. Мне не хотелось бы использовать ничего модного в спектакле, потому что мода быстротечна, ее существование — очень короткий миг.

 

 

 

При создании костюмов впервые применялась печать на ткани. Эта технология из разряда прогрессивных, в современном театре уже активно используется, в чем ее особенность?

 

—В «Цветоделике» мы уже печатали рисунок на ткани — и потом из нее шили костюмы. А сейчас впервые попробовали впечатать в крой. Ткани для печати вовсе не какие-то особенные, специфические. Они точно такие же, как те, что используются в быту — тот же шифон, лен. Только у них выверенный состав, за счет чего на них и держится рисунок. В этом есть большое преимущество — изделия с принтами смотрятся объемно, многомерно, нисколько не напоминая баннерную печать.

 

Для Возрождения характерны большие плащи, драпировки, и нам действительно хотелось бы, чтобы в сцене бала зрители почувствовали весомость, конструктивность, основательность костюмов, а не легкое балетное псевдо.

 

 

 

Интервью подготовлено Екатеринбургским театром оперы и балета.

 

 

Просмотров: 4482

Автор: редакция JustMedia.ru

Понравилась новость? Тогда: Добавьте нас в закладки   или   Подпишитесь на наши новости

Новости партнеров

Loading...

Графический дизайнер Артем Зубов:

«Погоду на Урале можно описать одним словом – «жесть»

четверг, 18 апреля

Сегодня

-5
-5
+6
+6
Днем
+1
+1
Вечером
Загрузка...

Последние события

Сегодня в 18:52

Шихтовщика «ФОРЭСа», пикетировавшего на Красной площади, восстановили на работе

Рустам Корелин выйдет в ночную смену уже сегодня.

Сегодня в 17:41

Леонида Рапопорта наградили медалью «За заслуги перед Отечеством» I степени

Торжественная церемония состоялась сегодня в Москве.

Сегодня в 17:27

Куйвашев раскрыл доходы за прошлый год

Супруга губернатора заработала чуть больше.

Сегодня в 17:26

Свердловчанин, отмечая свое совершеннолетие, забил насмерть человека

Мужчина обвинил подсудимого в краже телефона.