Сообщить новость
7 октября 2015 г в 12:29

Александр Кузьмин: «Снос «хрущевок» — это не блажь, а необходимость, о которой рано или поздно задумается мэр любого российского города»

Интервью JustMedia.ru с генеральным директором АО «НИЦ «Строительство».

Александр Кузьмин: «Снос «хрущевок» — это не блажь, а необходимость, о которой рано или поздно задумается мэр любого российского города»
Александр Кузьмин: «Снос «хрущевок» — это не блажь, а необходимость, о которой рано или поздно задумается мэр любого российского города»

Последние несколько лет в Екатеринбурге активно ведется развитие застроенных территорий. Сегодня уральские строители сносят бараки и старые промышленные предприятия и возводят на их месте новое жилье. На очереди под снос — «хрущевки».

 

На форуме 100+ Forum Russia JustMedia.ru удалось встретиться с генеральным директором АО «НИЦ «Строительство», президентом РААСН Александром Кузьминым и обсудить с ним плюсы и минусы реализации программы по сносу «хрущевок» в столице России. Мы также узнали, каким сегодня должно быть типовое жилье, что делать с объектами конструктивизма и почему тяжело жить в современных «стекляшках».

 

Александр Викторович, Москва — первый город, где реализовывалась программа сноса «хрущевок». Как оцениваете ее результаты, и как вы сами к ней относитесь?

 

—Я считаю, что реализация программы по сносу или реконструкции старого жилого фонда — это не какая-то блажь, а необходимость, о которой рано или поздно задумается глава любого российского города. В свое время Юрий Лужков опередил события и начал сносить пятиэтажки. Под снос попали 5 млн. кв. метров жилья самых плохих серий, которые не могли быть надстроены или реконструированы, потому что это было бы дороже. Данная программа нравилась людям, получившим новое жилье в комфортабельных и современных домах абсолютно бесплатно.

 

Но сегодня главная проблема ЖКХ Москвы — это постройки сталинского периода. Благо, в те времена в год вводилось не очень много жилья — 300 тысяч кв. метров. Придет время, когда мы не будем знать, что делать с этим фондом.

 

Много ли на месте пятиэтажек успели построить нового жилья?

 

—Плотность застройки на один гектар для пятиэтажных домов была равна около 7 тысяч кв. метров. При реализации новых проектов на месте пятиэтажек выход жилья увеличивается примерно в два раза. Мы старались не доходить до трехкратного увеличения — до 20 тысяч кв. метров. Хотя врать не буду, два таких мерзких квартала, где жить практически невозможно, мы все-таки построили. Основная проблема таких проектов — это отсутствие парковки. К сожалению, у города не хватало денег строить гаражи, и поэтому дворовые пространства были забиты машинами.

 

 

 

—«Хрущевки» не представляют никакой исторической ценности, поэтому их не жалко сносить, но в старом жилом фонде Москвы и Екатеринбурга много объектов конструктивизма. Что делать с этими домами?

 

—Что делать с конструктивизмом и деревянным зодчеством — это вопрос, на который ни я, ни мои коллеги по цеху пока не нашли ответа. С одной стороны, это памятники архитектуры, с другой — там живут люди. Они мучаются, иногда им на голову кирпичи падают. Я сам до 25 лет жил в таком доме. Сейчас общий уровень комфорта повысился. Когда людей из бараков переселяли, то они были счастливы на кухне площадью 4 метра. Сегодня ни вас, ни меня такая квадратура не устроит.

 

Кроме того, надо понимать, что не все проекты, реализованные в 1920-1930-е годы, представляют историческую ценность. Были, конечно, замечательные клубы, производственные помещения, интересные кварталы, но в целом это была массовая, ничем не привлекательная застройка. Поэтому должна быть поадресная работа с каждым объектом.

 

Наши застройщики и архитекторы бредят проектами перепрофилирования объектов конструктивизма. Есть ли удачные примеры смены назначения таких объектов в Москве?

 

—Строительство первой образцовой типографии имени Жданова пришлось на период перестройки, поэтому каркас этого здания стоял лет 15. Сегодня он превратился в офисный центр. В Лондоне ТЭЦ превратили в музей. Здания общественного и промышленного назначения можно легко перепрофилировать, например, в те же лофты. И это не будет бредом архитектора. Что делать с жильем — более сложный вопрос, там функцию не поменяешь.

 

Почему бы не превратить такие объекты, например, в гостиницы?

 

—В Москве сейчас выкупается Дом Гинсбургов, который хотят превратить в элитную гостиницу. На мой взгляд, это средство размещения подойдет только для любителей экстрима. Я бы не хотел жить в доме-коммуне, где одна общая кухня на этаже и столовая внизу. Конечно, отдельные такие проекты имеют право на жизнь. Но даже если мы перепрофилируем дом в гостиницу, общежитие, хостел, то это все равно будет жильем.

 

Голландский архитектор Эрик ван Эгераат на своей лекции на форуме 100+ говорил о том, что, прежде чем сносить и заново строить, надо 30 раз подумать. Возможно, лучше работать с существующим фондом?

 

—Эгераат просто не жил в «хрушевках». Хотя я в чем-то согласен с ним. Помните старый хороший анекдот: цыган выходит из дома, потягивается, смотрит — на улице дети все в грязи. И он думает, этих помыть или новых наделать?

 

 

 

Крупные города России хотят вводить как можно больше жилья. Не является ли это синонимом неоправданного строительства?

 

—Дело не в этом. Я всегда привожу такой пример: в Москве за 20 лет построено 70 млн. кв. метров жилья. Однако обеспеченность рядового жителя за это время увеличилась всего на 1 кв. метр. Надо понимать, для чего и где мы строим. Я считаю, что усилия государства должны быть направлены на создание мест приложения труда. Если я буду работать и нормально получать, то я сам куплю то, что хочу. Но мы из социализма и привыкли получать все на халяву. Это продолжается и сегодня.

 

Застройщики надели на себя маску советского строителя — делаем все для людей. Надо кончать с этими мифами. Застройщики — это бизнесмены, которые на этих людях только рубли осваивают. Это наша беда. Откуда у нас такие проблемы в ЖКХ? Мы строим доступное, но не достойное жилье. Достойное — это то, которое я сам смогу ремонтировать безо всякого государства.

 

В российских городах, в отличие от Европы, не хватает пешеходных уютных улочек с небольшими кафе, магазинами. Мы когда-нибудь придем к такому варианту общественных пространств, начнем развивать малый бизнес?

 

—Придем однозначно, но здесь нужно время. В Москве тоже не сразу все получилось. Раньше все первые этажи были жилыми. Чтобы пошли круги по воде, надо бросить камень. Например, в Москве в периферийном районе «бросили камень» — здание Газпрома, и сразу на соседней улице появилось 12 ресторанов. Даже когда в том районе возводилась типовая застройка, первые этажи отделывали камнем.

 

Поэтому не надо спешить, рано или поздно мы придем к этому. Мне очень понравилось мышление баварцев. Увидел, что у них лес сгорел — стоят обгоревшие палки. Первая мысль советского человека: надо все срубить и посадить новые. В Баварии мыслят по-другому: не надо ничего делать, через 300 лет на этом месте новый лес вырастет сам.

 

Большинство современных зданий — стекло и бетон. Как относитесь к таким проектам, и как, по-вашему, должны выглядеть современные здания?

 

—Мне кажется, здесь идет конкуренция между производителями строительных материалов. «Стеклянное» лобби очень сильное не только в России, но и во всем мире. Не бывает плохих зданий, бывает плохая архитектура. Даже если посмотреть «Москву-Сити»: рядом стоят две высотки — на одной хорошее стекло, а застройщик второй решил сэкономить.

 

Вся современная архитектура — это технологии. Я не люблю, когда современное сравнивают с конструктивизмом. Конструктивизм начинался от бедности, он был социален. Современные здания намного дороже. Без хорошей технологии и материала не может быть хорошей современной архитектуры.

 

Я не очень люблю «стекляшки». В объектах авторской работы тяжело жить: в спущенных трусах по дому не походишь и подушку на пол не бросишь. У тебя всегда должен быть идеальный порядок, и тогда это играет. Современная архитектура обязывает к определенному стилю, а мне, например, хочется, чтобы у меня в доме бабушкин комод стоял.

 

 

 

Что вы сегодня хотели бы построить?

 

—Я сейчас занялся другим — спасением строительной науки России. Как архитектор я знаю, что, когда рядом нет конструктивных и инженерных мозгов, ты ничего не сможешь сделать. К сожалению, у нас сейчас все в загоне, многие институты пропали. Например, если возникнет необходимость сделать крупный проект, то вряд ли сегодня найдется проектная организация, которая с этим сможет справиться.

 

В России снова хотят вернуться к возведению типового жилья. Как вы к этому относитесь?

 

—В России с этим понятием дурная ассоциация: типовое — значит, плохое. На самом деле типовые отработанные решения — это хорошая вещь. Если кто-то один раз «отработал» школу и в ней удобно педагогам и ученикам, зачем что-то придумывать еще? Хотите, чтобы проекты отличались, сделайте другую архитектуру, фасад. В типологии ничего плохого нет.

 

Каким, на ваш взгляд, должно быть типовое здание?

 

—Мы все разные, не может быть типового образа жизни, поэтому должно быть много серий типологических решений. И мы должны начать считать не время строительства, а срок существования здания.

 

Екатеринбург перенимает тенденции Москвы. Можете ли назвать ошибки, которых нам удастся избежать?

 

—Внимательно следить за соотношением этажности, четко анализировать территорию. К сожалению, в Москве в некоторых районах эти пропорции были нарушены. Надо перенимать различные технологии, например, по очистке воды. Брать пример с Собянина в вопросе благоустройства общественных пространств. Большинство улиц в центре Москвы стали пешеходными или всего с одной полосой движения. И на этих улицах есть кафе, велодорожки, зоны отдыха. Это к вопросу об изменении нашего мышления, о котором мы говорили выше.

 

 

Просмотров: 4624

Автор: Екатерина Турдакина

© JustMedia

Фотограф: Анна Майорова




Новости партнеров


Loading...

Комментарии ВКонтакте


Комментарии facebook


Последние события

Читайте также