Паскаль Пруне, французский архитектор: «Екатеринбург — рациональный и продуманный город, которому удалось сохранить свою человечность»

Интервью JustMedia.ru с экпертами в области сохранения исторических памятников во Франции.

Паскаль Пруне, французский архитектор: «Екатеринбург — рациональный и продуманный город, которому удалось сохранить свою человечность»
Паскаль Пруне, французский архитектор: «Екатеринбург — рациональный и продуманный город, которому удалось сохранить свою человечность»

Объекты конструктивизма — это лицо Екатеринбурга, которые необходимо сохранять и реставрировать, уверены эксперты. Однако рецепта, где взять на это средства и как привлечь частных инвесторов, никто выписать не может. JustMedia.ru встретился с французскими специалистами и выяснил, как подобные проблемы решают на Западе.

 

О том, кто во Франции финансирует реконструкцию памятников архитектуры, сколько это стоит и какими видят наши объекты конструктивизма европейцы, — в интервью JustMedia.ru с главным архитектором исторических памятников во Франции Паскалем Пруне и сотрудником отдела «Бетон» лаборатории по исследованию исторических памятников Мириам Буишу.

 

—Вы видели объекты конструктивизма в нашем городе, как оцениваете их состояние?

 

Мириам: Я была очень удивлена, когда увидела эти здания в Екатеринбурге. Всегда думала, что они сделаны из армированного бетона, а оказалось, что здесь больше кирпича. Нельзя сказать, что объекты находятся в катастрофическом состоянии. Я думаю, что архитекторы, создавая конструкции из кирпича, позаботились о том, чтобы сохранить их от повреждений, нанеся определенные слои сверху.

 

 

Паскаль: Мы видели несколько зданий, которые выполнены в стиле конструктивизма, в том числе комплекс домов-коммун Уралоблсовнархоза Моисея Гинзбурга. Это удивительное и красивое здание постройки конца 1920-х годов является эмблематичным для города. Объект не в очень хорошем состоянии. Его модифицировали и изменяли, но это не повлияло в целом на его очень сильную архитектуру. Я с волнением смотрел на него. Чувствуется гениальность архитекторов, которые спланировали здание.

 

В эпоху Гинзбурга квартиры были хорошо сконструированы. Там была кухня, гостиная, спальня для родителей и детей, большой балкон, то есть это своего рода дом в квартире. И в то время это было большое социальное завоевание, при условии, что люди жили очень бедно. Сегодня нужно найти способ не потерять это.

 

Для меня была удивительна степень урбанизма вашего города, его размах, и в то же время современность концепта Екатеринбурга и того, как он организован для машин, движения. С одной стороны, город рациональный, продуманный, с другой — Екатеринбургу удалось сохранить свою человечность. Прочувствовали это, когда смотрели Городок чекистов и Дворец культуры на Уралмаше.

 

Я согласен с Мириам — нельзя сказать, что эти здания в очень плохом состоянии. Особенно учитывая суровость здешнего климата: в течение многих месяцев идет снег, зимой до минус 30 градусов, летом — плюс 40. Такая амплитуда температур — большая проблема, чтобы сохранить здание. Во Франции есть здания новее, но их состояние хуже, чем у вас.

 

 

Несмотря на то что в Городке чекистов немного пообтерлась краска охрового цвета, все равно это очень красиво и похоже на камень. Этот объект сохранил свою аутентичность: там есть решетки, места, где раньше были фонари, деревянные окна и стекла с неровной поверхностью, а не идеально гладкие, как сейчас. В парижской опере такие же стекла, и их реставрация будет очень дорогой. Несмотря на некоторые вещи, которые разрушаются со временем, в том числе под воздействием погоды, чувствуется, что это было разработано для комфорта людей.

 

—Местные эксперты спорят о том, что сделать с существующим наследием и как, не потеряв былую красоту зданий, приспособить их к современному использованию?

 

—Их нужно сохранить. Посмотреть на все здания эпохи, сделать каталог, изучить привнесенные модификации, санитарное состояние, деградации. Затем проанализировать получившуюся информацию и оценить возможные способы реставрации.

 

—Далеко не все объекты, даже те, что расположены в центре города, эксплуатируются. Некоторые стоят пустыми. Как вдохнуть в них жизнь?

 

—Нужно посмотреть, в какой мере каждое из этих зданий приносит пользу урбанизму Екатеринбурга. Какие-то объекты можно сохранить полностью или частично, как памятники. Другие нужно преобразовать, чтобы они соответствовали современным стандартам. Это деликатная работа. Где-то в жилых зданиях, возможно, необходимо увеличить размер кухни или поставить изоляционные окна.

 

 

—А что делать со зданиями общественного назначения?

 

—Приспособить под офисы, школу, жилье. Но тут надо поменять взгляд. Когда мы живем в таких старых зданиях, то мы на них потом не смотрим. Надо изменить это. Если действительно делать качественную реставрацию, то необходимо еще со школы объяснять, что такие объекты — это наследие, сформировавшее город, что это не только часть архитектуры, но и часть общества. Рассказать, что раньше это было удивительным и новым.

 

Сорок лет назад, когда я учился в политехнической школе архитектуры в Швейцарии, нам читали лекции о конструктивизме. Мы были восхищены чертежами Лисицкого, Татлина, Мельникова. Это было чем-то волшебным, поэтому для меня очевидна мысль, что необходимо заботится о таких зданиях, защищать их и реставрировать. Если говорим о реставрации, то я считаю, что надо максимально вернуть объектам первоначальный облик, убрав все изменения.

 

Здание комплекса «Второй дом горсовета» было достаточно хорошо отреставрировано. Здесь архитектура конструктивизма очень элегантна, есть переходы и достаточно объема. Лестницы на углу — это изысканная геометрия. Главное — найти на это деньги.

 

 

—Кто в европейских странах финансирует реставрацию?

 

Мириам: Все зависит от классификации зданий и монументов. Государство может финансировать даже частную собственность. Зачастую бюджетные средства в том или ином проекте составляют 40-50 процентов от общей суммы.

 

Паскаль: Во Франции около 43 миллионов исторических монументов. Самые большие церкви и замки классифицированы как исторические памятники. Из бюджета на исследование и реставрацию таких объектов ежегодно выделяется 350 млн евро. При этом работы проводятся и внутри здания. Бюджет минкульта составляет 1% бюджета всего государства. Размер финансирования зависит от конкретного объекта. Например, если у маленького города нет средств, то государство может дать до 50% суммы на проведение исследования и работ.

 

—Если памятник в частной собственности и государство выделяет средства на его реставрацию, то накладываются ли какие-то ограничения на его владельца?

 

—Не важно, будет ли это здание публичным или нет. Бывает так: государство дает 40%, и еще по 20 — регион и департамент. В итоге собственник, даже если он не гражданин Франции, а, например, русский, платит только пятую часть. Почему государство дает на это деньги? Потому что исторические памятники рассматриваются как нематериальное достояние страны. Помимо госсредств, во Франции существует меценатство. Жители города могут жертвовать деньги на сохранение культурного наследия и потом меньше платить налогов.

 

—Насколько меньше становятся налоги?

—Это зависит от дохода и выделенной суммы, на которую есть ограничения. Так, если вы дали 3 тысячи евро, то потом на эту цифру вы меньше заплатите налогов.

 

 

—Что допустимо в ходе реконструкции? Например, можно ли делать перепланировку?

 

—Есть определенный контроль над тем, что будет сделано в этом здании. Проект курирует и одобряет минкульт, иногда возникают споры и дебаты. Требуется определенное качество проделанной работы. Одной из целей сохранения и восстановления памятников является сохранение умений. Например, в Екатеринбурге в музее ИЗО мы видели каслинское литье, изделия из камня.

 

Чтобы сохранить традиционную технику обработки, надо знать, как материалы изменяются с течением времени, под воздействием погоды, какой у них химический состав. У нас в стране в трещины на зданиях делаются инъекции. Это как медицинская работа, и если госденег нет, то это очень дорого.

 

—Сколько в среднем обходитсяпроект?

 

—На реставрацию и возведение нового здания требуется одна и та же сумма. Итоговая сумма восстановления объекта зависит от материалов, техники и многого другого. Если мы будем реставрировать трехсотметровое здание, то, чтобы выявить проблемы, не надо исследовать его целиком, достаточно 5-10 метров.

 

—Что восстанавливать сложнее всего?

 

—Самое сложное — ремонтировать бетон и армированный бетон. Нужно запретить использование пластика и работать с теми предприятиями, которые изготавливают вещи из дерева. Можно поставить это на поток. Если делать 1000 окон, то стоимость одного изделия существенно снизится. Где-то окна можно не заменять. Например, убрать часть, которая прогнила. Необходимо искать умные решения, чтобы снизить стоимость, учитывать уральскую специфику. Работать с местными материалами: гранитом, песком, камнем. Изучив здание, нужно его точно прорисовать, понять, каким оно было изначально, и вернуть ему первоначальный облик.

 

 

Сегодня мы знаем, что пластик многие годы излучает вредные для человека компоненты, которые могут вызвать проблемы с эндокринной системой, гормонами и даже рак. Вот почему я считаю, что люди должны вернуться к традиционным техникам. Через тридцать лет пластик умрет, но мы не сможем его утилизировать. При сжигании он выделяет опасные вещества. Это своего рода быстрый яд, какой использовали фашисты в концлагерях. Поэтому надо использовать материалы, которые можно утилизировать, как дерево, или перерабатывать, как металлы.

 

—Многие архитектурные памятники находятся в федеральной собственности и на них накладывают жесткие ограничения, из-за которых никто не хочет браться за такие проекты. Как, на ваш взгляд, можно решить данную проблему и привлечь инвесторов?

 

—Тогда государство должно это финансировать.

 

—Если у государства нет такой возможности?

 

—Конструктивизм — это история всей России 1920-1930-х годов, несмотря на то что это было сделано в Екатеринбурге. В Европе это считается очень богатым периодом, как Bauhaus. Тогда проходили международные конгрессы, и, помимо архитекторов из Италии, Франции, Германии, Голландии, туда приезжали российские специалисты. Это было чудесно. Там мы это обсуждали, планировали, а здесь в России это сделали, и еще в огромном масштабе.

 

 

—Уже много лет идут споры о том, является ли объекты конструктивизма лицом Екатеринбурга. Что вы думаете по этому поводу?

—Я недостаточно знаю историю Екатеринбурга, но в XVIII веке это был военный город. Он был создан для металлургии, была важна индустрия. Здания конструктивизма, даже несмотря на то что они разрушаются, являются нитями, которые поддерживают город. Есть много мест с очень сильной архитектурой. Конструктивизм окружает все главные улицы, он подсознателен для города. Это одна и та же субстанция. Именно урбанизм показывает цену этой архитектуры, и это слияние чувствуется.

 

Я купил маленькую книгу о конструктивизме, и мне удивительно видеть архитекторов, потому что это настоящие артисты. Они работали с урбанистами, архитекторами, инженерами, скульпторами и вместе построили что-то очень исключительное. Например, около Парижа есть такие же небольшие городки, но у них нет такой важности, значимости, как у Екатеринбурга.

 

В 1926 году Корбюзье сделал проект реконструкции Парижа. Тогда была индустриальная веха, в период которой конструировали машины и самолеты. В плане был аэропорт, автодороги, огромные здания. Это был как Манхеттен, но в плане Екатеринбурга. Конечно, оставались собор Нотр-Дам де Пари, Пантеон. Это полемично с какой-то стороны, но в Екатеринбурге это было построено, потому что здесь нет той 1000-летней истории, которая есть у Парижа.

 

Когда я находился в Городке чекистов, то я понимал, что, несмотря на все разрушения, люди горды тем, что живут именно там. Для местных жителей можно разбить сад, постараться сделать их проживание еще более комфортным. Нужно вернуть достоинство фасаду здания, но без пластика, который является смертью архитектуры. Хотя, если сделать всю архитектуру в пластике, то это может быть красиво, но не здесь.

 

На Западе мы критически относились к коммунизму и видели только черно-белые фотографии ваших городов. В России я впервые, и для меня это удивительно. Несколько лет назад был в Болгарии. Не так уж и отличаются наши объекты, обстановка, как нам казалось раньше.

 

Интервью с другими европейскими архитекторами можно почить здесь,здесь и здесь.

 

 

Просмотров: 3283

Автор: Екатерина Турдакина

Фотограф: Василий Гришин

Понравилась новость? Тогда: Добавьте нас в закладки   или   Подпишитесь на наши новости

Новости партнеров

Loading...

Надежда Плотникова, Global City:

«Сегодня ты можешь пожалеть, что забыл зонт, а завтра будешь спокойно надевать лыжи, собираясь на работу»

понедельник, 22 апреля

Сегодня

+4
+4
+13
+13
Днем
+9
+9
Вечером
Загрузка...

Последние события

Сегодня в 09:17

Гол Бикфалви принес «Уралу» победу над казанским «Рубином»

«Шмели» выбрались из зоны стыковых матчей.

Сегодня в 09:14

На Украине выбрали нового президента

Лидирует Владимир Зеленский.

20 апреля 2019 в 20:32

Цуканов и Бидонько передали реликвии Далматовскому мужскому монастырю

Чиновники надеются, что это привлечет в Курганскую область туристов.

19 апреля 2019 в 17:06

Гаишники и видеокамеры будут защищать детей от мусоровозов в поселке Садовый

С такой инициативой к руководству ГИБДД собирается прийти глава Орджоникидзевского района Роман Кравченко.