Из-за этого и появляются резистентные штаммы микроорганизмов.
Резистентные штаммы микроорганизмов чаще всего появляются из-за неадекватного назначения антибактериальных препаратов. У людей до сих пор живет предубеждение, что антибиотик — это средство от температуры, обезболивающее или противовоспалительное. Но у антибиотиков только одна задача — убить микроорганизм. При этом новых классов антибиотиков со времен открытия пенициллина человечество не создало. Ухудшил ситуацию ковид.
О полирезистентных штаммах, антибиотиках от ИИ и будущем медицины в интервью JustMedia.ru рассказал заведующий реанимацией Свердловской областной клинической больницы №3 Руслан Серов.
—В реанимации вы сталкиваетесь с самыми тяжелыми случаями. Кто сегодня главный враг врача — болезнь или инфекция, которая ее сопровождает?
—С микроорганизмами бороться бессмысленно. Они были до нас и будут после. Мы живем в их мире, а не они в нашем. Наша задача — не воевать с бактериями, а помогать человеку, пациенту, вернуться в социум до того, как у него разовьется инфекция. В реанимации лежат пациенты реабилитационного профиля. Это уязвимая группа. Они все так или иначе переживают состояние иммуносупрессии, у них множественная сопутствующая патология. Они восприимчивы к новой инфекции, и она может быть как флорой первого этапа, так и воспитанной микрофлорой.
—Воспитанные — это те самые резистентные штаммы, о которых сейчас так много говорят?
—Да. Есть полирезистентные штаммы, так называемые МДР (Multi Drug Resistance). Это штаммы, которым обычные стандартные антибиотики просто не работают. И ковид только ухудшил ситуацию. Сейчас даже среди внегоспитальной флоры, то есть в поликлиниках, встречаются резистентные штаммы. Это связано с неадекватным назначением антибактериальных препаратов.
—В чем именно заключается эта неадекватность?
—В слабой грамотности. У людей до сих пор живет предубеждение, что антибиотик — это средство от температуры, обезболивающее или противовоспалительное. Но у антибиотиков только одна задача — убить микроорганизм. Они не борются с воспалением. Плюс доступность препаратов: люди часто назначают их себе сами. При этом новых классов антибиотиков человечество не создавало со времен Флеминга. В 1928 году открыли пенициллин. По сути дела, основные препараты, которыми мы работаем — это усложненные производные пенициллина. От идеи до выхода на рынок проходит 10 лет. За 20 лет моей работы я уже не жду новых волшебных препаратов.
—Если новых лекарств нет, а бактерии мутируют, как вы спасаете пациентов?
— Это многоступенчатая работа, в которой задействованы все службы: врачи-реабилитологи, клиницисты, реаниматологи, микробиологи. Мы выявляем микрофлору, определяем ее чувствительность и только потом принимаем решение о назначении антибиотиков резерва. Это официальный термин. Это препараты последнего поколения. Они очень дорогие. Это позволяет нам использовать и закупать антибиотики последнего поколения. Для спасения пациента у нас есть всё.
—Вы упомянули микробиологов и эпидемиологов. В больнице есть своя школа борьбы с внутрибольничными инфекциями?
—Да, и она довольно жесткая. Когда к нам поступает пациент, мы не всегда знаем, с чем он пришел. В зарубежных клиниках на входе берут мазки и не пускают в операционную, пока не пролечат носителя стафилококка, у нас пока это не развито. Поэтому, если у нас начинается вспышка или выявляется резистентность, мы проводим, по сути дела, эпидрасследование. В этом вопросе активно взаимодействуем с эпидемиологической службой больницы. Микроб не может быть изолирован, если к нам поступает пациент с резистентностью — он все равно остается на руках, на поверхностях. И здесь огромную роль играет клинический фармаколог. Он как раз занимается этими резистентными штаммами, исследованием и подбором той самой дорогой терапии.
—Вы упомянули про искусственный интеллект. Может ли он создать тот самый волшебный антибиотик, который не смогли создать люди?
—Это скорее философствование, но мысль логичная. Мы уже достаточно много знаем про микроорганизмы, знаем гены резистентности, как они работают. Если загрузить эту информацию в искусственный интеллект, все наши знания об антибиотиках, он предложит какой-то вариант. Сейчас на создание одного лекарства уходит 10 лет. ИИ сделает это быстрее. Скорость обработки информации у него несопоставима с человеческой. У рентгенологов частота ошибок уже упала на 30% при использовании ИИ. Это вопрос пяти, может, десяти лет.
—Возвращаясь к обычным людям, как нам не стать пациентами вашего отделения?
—Для людей самое главное — грамотный подход. Не полагаться на подсказки, советы сторонних людей, не заниматься самолечением. Своевременно обращаться к врачу и строго следовать его рекомендациям. Можно жить с резистентными штаммами и не знать, что они у тебя. Наша задача — максимально быстро восстановить пациента до того, пока у него не развилась инфекция. Потому что, когда уже началось воспаление, кроме лечения антибиотиками ничего не надо. Но лучше до этого не доводить.