Заведующий кафедрой онкологии и лучевой диагностики УГМУ уверен, что надо, прежде всего, заниматься предраком.
Октябрь — месяц борьбы против рака молочной железы. Чтобы снизить смертность от этого заболевания, уверен профессор, заведующий кафедрой онкологии и лучевой диагностики УГМУ Сергей Демидов, необходимо выявлять и лечить предрак. Чем он и занимается несколько десятилетий в онкомаммологическом отделении ГКБ №40.
О том, почему онкологию нельзя вылечить навсегда, о методах выявления опухолевых клеток еще до появления злокачественного образования, факторах, способствующих развитию онкологии, а также о вакцине от рака в интервью JustMedia.ru рассказал заслуженный врач РФ, доктор медицинских наук Сергей Демидов.
—Сергей Михайлович, методы лечения рака груди постоянно усовершенствуются. Появляются новые препараты. Как считаете, появится ли вакцина от рака, которую поставил и никогда не заболел или, например, поставил и выздоровел без операций и химиотерапии?
—Сегодня очень много разработок, в том числе вакцин против конкретных видов опухоли. Сращивают препараты с опухолевой тканью, взятой у пациента, и создают индивидуальную вакцину. Правда, на это уходит несколько месяцев. Пациент не может столько ждать, поэтому, пока она готовится, назначается лечение по стандарту.
Что касается современной диагностики, то тут мы продвинулись гораздо дальше. Сегодня основная парадигма — выявить онкологию до образования опухоли, которую станет видно на КТ, МРТ, ПЭТ/КТ. То есть сегодня с помощью высокотехнологичных методик можно точно определить циркулируют ли в крови человека ДНК опухолевых клеток. Для проведения анализа необходимы 7 мл крови. И, если в них находят хотя бы три опухолевые клетки, то уже считается, что у человека есть онкология. Можно также понять, где она может в последствии проявиться. Исследование проводится всего за 1-2 дня. За рубежом и у нас в стране эта практика уже развивается.
—В Екатеринбурге тоже?
—Лабораторий еще нет, но анализ уже можно сдать. Просто его отправят в Москву самолетом. Учитывая, что опухолевые клетки есть в крови еще до образования самой опухоли, то считать, что онкология — это болезнь локальная: убрал опухоль и вылечил человека навсегда — это большая ошибка. Если есть опухоль, то мы говорим об общей болезни организма, понимая, что опухолевые клетки есть везде. Именно поэтому все пациенты с опухолями стоят на учете пожизненно. Человек прошел химию, сделал операцию и затем на протяжении 5-10 лет у него профилактическое лечение. Последнее снижает риск рецидива.
Сказать пациенту, что он навсегда вылечился от онкологии, ни один онколог не возьмется. Мы встречаем возврат болезни, в том числе в виде отдаленных метастазов, и через 20 лет.
—Часто ли удается второй раз приостановить болезнь?
—Каждый случай индивидуален, но, конечно, появляются новые препараты с новыми механизмами действия. Сегодня можно взять материал пациента и посмотреть, какие препараты будут работать, а к каким у него уже возникла устойчивость. Но лечение возврата еще более сложное.
—Сейчас «Розовый октябрь». Как вы сами считаете, что самое главное в борьбе с раком груди и сможем ли мы когда-нибудь победить?
—Когда 45 лет назад я был студентом Свердловского государственного медицинского института, то занимался в научном кружке по онкологии. И еще тогда профессор Сергей Берзин сказал: «Если мы хотим снизить уровень смертности от рака молочной железы, то надо заниматься предраком. Все силы, знания и умения приложить для того, чтобы научиться выявлять предраковые заболевания и лечить их». Это и стало предметом моей научной деятельности. Как окончил мединститут и пришел работать в онкодиспансер, то сразу начал изучать предопухолевые мастопатии. Речь не про симптоматические, с болью в груди и загрубением, а о пролиферативную форму или с дисплазией эпителия, которые заведомо через какой-то период перейдут в злокачественные образования.
В течение пяти лет провел научный анализ нескольких сотен пациентов с таким диагнозом. Изучил их гормональный и иммунологический статусы, предложил способы медикаментозного лечения. Итогом этой работы стала кандидатская диссертация на 131 страницу, где было 155 источников литературы, более половины из которых зарубежные: «Гормональный иммунологический статус при пролиферативных дисплазиях молочных желез и способы его коррекции». Защитил ее в НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина.
Следующие 10 лет продолжал исследовать этот вопрос, сделав упор на хирургическое лечение предраковых заболеваний. Итогом стала докторская диссертация на 230 страниц по теме: «Хирургия и онкология оптимизация диагностики хирургического и консервативного лечения больных с предопухолевыми заболеваниями молочных желез». Для ее подготовки использовано 303 источника. Защитил ее в 2001 году. Она легла в основу работы нашего отделения онкомаммологии в ГКБ 40, где мы как раз занимаемся консервативным лечением предопухолевых заболеваний в поликлинике и хирургическим — в условиях стационара. То есть мы, в отличие от онкодиспансера, занимаемся как раз предраком.
—Насколько благодаря этой работе удалось снизить смертность от рака груди?
— В отделении онкомаммологии, в университете мы используем материалы, о которых я говорил выше, в обучении студентов, ординаторов. Врачи уходили с этими знаниями, и все это хорошо работало над снижением смертности. Уже к 2010 году смертность от рака молочной железы в Екатеринбурге снизилась до 25%, когда в целом по стране этот показатель был на уровне 50%. То есть 2000 человек заболели, 1000 из них умерли. В Америке смертность от рака молочной железы —20-22%.
В последние годы в отделении онкомаммологии ГКБ №40 мы почти не занимается лечением рака, эти пациенты маршрутизируется в онкодиспансер. Наши пациенты те, у кого предраковые заболевания. И таких в три раза больше, чем тех, у кого онкология.
В 2025 году было 2500 доказанных случаев онкологии молочных желез, с предопухолевыми заболеваниями — 7500.
—В вашем отделении в ГКБ №40 очень хороший персонал: профессионалы, вежливые, а главное на позитиве. Пациентам, на мой взгляд, это очень нужно. Как удается поддерживать такую добродушную атмосфере в отделении и есть ли у вас какие-то особенные требования к своим врачам?
—У меня нет какого-то рецепта. Такая атмосфера здесь с 1997 года. Поколения меняются, но принципы работы остаются те же. Новые сотрудники приходят, видят, это и становятся частью коллектива.
—Расскажите о чудесных случаях выздоровления.
—Их много, но я не буду. Расскажешь про кого-то, а потом смотришь и человек вернулся.
—Часто ли приходится прибегать к мастэктомии?
—Сегодня в крайне редких случаях. Сейчас делается органосохраняющее лечение, щадящее операции. Иногда в силу запущенной стадии приходится удалять, но удаление груди не продлевает жизнь пациенту.
—Рак молодеет. В каком возрасте чаще всего выявляются злокачественные новообразования и на какой стадии?
—Статистика неутешительная. Молодых пациенток становится больше. Этому способствует современный образ жизни. Сегодня у каждой десятой женщины рак молочной железы. Это заболевание №1 у женщин в общей структуре онкологических заболеваний. Ежегодный прирост составляет 3-4%. Это значит, что по итогам текущего года будет на 60-70 случаев больше, чем в прошлом году.
—Думаю, что пациенты вас часто спрашивают вас: «Почему со мной такое произошло?». Как вы считаете какие факторы способствуют развитию злокачественных процессов в организме?
—Фактором много и их число постоянно растет. Среди тех, что известны давно: нарушение баланса гормонов, травма груди, генетическая предрасположенность: мама, бабушка, тетя, курение и злоупотребление алкоголем, работа, связанная с радиоактивностью, частые рентгеновские обследования в детском возрасте, избыточный вес.
Также хочется отметить новые факторы риска: ЭКО, работа в ночное время, из-за чего нарушается выработка мелатонина, рождение ребенка после 30 лет. Когда рожали в 20-25 лет, рака груди было меньше. Сюда же можно отнести пластические операции. Важно помнить, что операции — это тоже травмы, поэтому не стоит их делать по несколько раз в жизни.
—Вы назвали нарушение баланса гормонов первым в списке факторов риска. Могут ли такое спровоцировать гормональные контрацептивы, препараты, которые женщины принимают в период пред- и постменопаузу?
—Современные гормональные контрацептивы содержат малую дозу гормонов. Последняя не способна повлиять на вес женщины или стать причиной появления варикозного расширения вен. Напротив, правильный подбор таких препаратов вместе с гинеколог-эндокринологом снизит риск рака молочной железы.
Более того, гормональные контрацептивы используют для лечения мастопатии — предрака. А если мы будет выявлять предопухолевые образованиями молочной железы, а такие есть примерно у 200 тысяч жительниц Екатеринбурга, и вовремя лечить, то это может значительно снизить количество новых случаев или отодвинуть возникновение рака на более поздний период. Тем более, что в более зрелом возрасте рак молочной железы протекает более благоприятно, требует меньших затрат и прогнозы по выздоровлению лучше.
Что касается заместительной гормонотерапии в период пред- и постменопаузу, которую все чаще применяют женщины, чтобы как можно дольше оставаться молодыми, то она как раз относится к факторам риска развития рака груди.
—Какая на ваш взгляд самая эффективная профилактика рака молочных желез, мастопатии? Какие исследования, как часто и с какого возраста надо проводить?
—Самое небольшое изменение и любой дискомфорт в груди — это повод обратиться к маммологу. Надо регулярно проводить самообследование. Раз в год необходимо делать УЗИ, а после 40 лет — маммографию каждые два года. Выявление опухоли на ранней стадии дает возможность вылечить женщину без инвалидизирующих операций. В этом случае можно провести сохраняющую операцию и не ухудшить качество жизни пациентки.
Есть и другие способы профилактики: занятия физкультурой: йога, пилатес, бег. Снизить количество сладкого и жирного в своем рационе. А самое главное: сократить количество стрессовых ситуаций.
—Что необходимо делать студентам, помимо того, что хорошо учиться, чтобы стать отличным врачом?
—В Уральском государственном медицинском университете очень широко развито студенческое научное общество. Студенты первого курса приходят на кафедру, в том числе онкологии и занимаются в студенческом онкологическом кружке. Первые два года они подыскивают тема, ищут тех, с кем они смогут проводить исследовательскую работу. Начиная с 3-го курса, они делают литературный обзор темы, потом группируются и осуществляют научную деятельность.
Ежегодно в конце апреля – начале мая в университете итоговая научная медицинская сессия. Она проводится по узкоспециализированым секциям: терапия, хирургия, акушерство и гинекология, специализированная хирургия: офтальмология, травматология, онкология, сердечно-сосудистая хирургия. Студенты выступают с устными и постерными докладами. Авторитетное жюри в количестве 5-6 заведующих кафедрами, профессоров, оценивает эти работы. Те, кто занял с 1-го по 3-е место затем смогут защищать честь университета на уровне России. Студенты активно участвуют в этом процессе. Тем более, что это еще дает баллы в ординатуре, для поступления в аспирантуру. В этом сообществе формируются научные и педагогические кадры.
Те врачи, которые окончили университет и сейчас в аспирантуре и ординатуре, могут стать частью сообщества молодых ученых до 30 лет. Они тоже подают свои работы. Это уже наполовину или готовые кандидатские. И также раз в год авторитетное жюри их заслушивает и выдает диплом. Лучшие смогут выйти на российский уровень.
—Как вы считаете, что необходимо добавить в программу, практику, чтобы еще лучше подготовить выпускников меда или итак уже все есть?
—Все сделано. Надо просто самим студентам и ординаторам еще больше говорить о том, что здоровье — самое дорогое, что есть у человека. Его не купишь ни за какие деньги, никого не наймешь нести бремя болезни за тебя. Поэтому надо очень серьезно относиться к своей работе, которая связана с тем, что бесценно. Если студент понимает, что он не особо ладит с людьми, то ему лучше выбрать специализацию, где не надо общаться напрямую с пациентами, например, стать рентгенологом и описывать снимки. Это тоже очень важная работа, но она не требует контакта с людьми.
—Какое самое главное достижение в вашей практике?
—То, что у меня много учеников, которым я смог передать свои знания, умения. Каждый день провожу обучающие операции для молодых врачей. Это улучшает результаты лечения пациентов, а для меня это самое главное.
—Как вы считаете, сильно ли изменятся технологии лечения рака и предрака через 20-30 лет?
—Конечно, новые технологии, препараты способы обследования появляются постоянно. Но принцип, который мне свое время озвучил профессор Сергей Берзин о лечении предрака, останется важнейшим в этом вопросе. Мы должны студентов и молодых врачей призывать к этому. Проводить санитарно-просветительную работу в этом плане с пациентами. Объяснять им, что надо приходить, не когда уже опухоль нащупали, а когда начали замечать какие-то изменения: когда менструальный цикл нарушился у женщины, мужчина стал ощущать дискомфорт в области промежности, слабость появилась, проблемы с дыханием в легких. Это на уровне предонкологии
—Ну, и последний вопрос. Вы принимаете во многих больницах, сами проводите операции, заведуете отделением и успеваете читать лекции студентам. Как вам удается поддерживать себя в такой отличной физической форме? В чем ваш секрет?
—С молодости уделял внимание здоровью. Занимался спортом. Сейчас поддерживаю себя. Пять раз в неделю нахожу время на фитнес. Плаваю, занимаюсь йогой, пилатесом. Веду здоровый образ жизни. Люблю животных. Всегда в семье была собака. Общение и прогулки с ней дают дополнительную энергию, положительные эмоции, помогают повышать жизненный тонус. И, конечно, силы дает работы. Я иду на нее с удовольствие, понимая, что помогаю людям.
