«Сами простудили ребенка, а теперь смотрите, как она лежит и тает». В Невьянске умерла двухлетняя девочка

Родители ребенка смогли отсудить у больницы всего 100 тысяч рублей.

«Сами простудили ребенка, а теперь смотрите, как она лежит и тает». В Невьянске умерла двухлетняя девочка
«Сами простудили ребенка, а теперь смотрите, как она лежит и тает». В Невьянске умерла двухлетняя девочка

Стала известна очередная ужасающая история с гибелью ребенка в Невьянске. В 2014 году в местной больнице спустя несколько часов после поступления скончалась двухлетняя девочка. Родители ребенка Ирина и Андрей Петровы (фамилия и имена изменены — прим. ред.) уверены, что это произошло из-за халатности врачей, которые ничего не сделали, чтобы спасти их девочку.

 

Чтобы снять с себя вину, больница пыталась очернить Петровых, заявив, что они недобросовестные родители. В итоге после похорон убитым горем родителям пришлось доказывать полиции, что они хорошо воспитывают и содержат своих детей. Местный суд оценил страдания матери и отца девочки всего в 100 тысяч рублей.

 

Как рассказали JustMedia.ru родители двухлетней Полины, 9 октября 2014 года у их дочери появились признаки простуды. Вечером к кашлю добавилась одышка, и они вызвали скорую. Девочку доставили в Невьянскую ЦРБ с подозрением на острую двустороннюю пневмонию. В больнице ей сделали ингаляцию, после которой ей стало хуже. После этого Полину перевели в реанимацию, где состояние девочки продолжало ухудшаться: нарастала дыхательная недостаточность, учащалось сердцебиение. Мама девочки пыталась обратить на это внимание, просила вызвать медицину катастроф или перевезти ребенка в областной центр (находится в часе езды — прим. ред.), но дежурный врач Ирина Иванова  (имя и фамилия изменены — прим. ред.) в этом время смотрела в комнате отдыха телевизор.

 

«Дежурный врач вела себя ужасно. На все мои просьбы обратить внимание на Полину винила меня: «Что мне, плясать теперь перед вашей дочерью, что ли? Сами простудили ребенка, а теперь смотрите, как она лежит и тает». Спустя какое-то время в палату принесли дыхательную маску для подачи увлажненного кислорода, но к Полине не подключили. Мне сказали, достаточно того, что она лежит рядом с ее головой на подушке, мол, ребенок и так дышит кислородом», — говорит мама Полины.

 

Ближе к полуночи врач все-таки позвонила в реанимационно-консультационный центр ОДКБ №1 Екатеринбурга. Консультант РКЦ сказал, что необходимо вне зависимости от диагноза заболевания перевести пациентку на искусственную вентиляцию легких (ИВЛ).

 

«Персонал отделения стал готовить аппарат ИВЛ, долго ходили друг за другом, искали подходящую трубку, сам аппарат был никакой — весь перемотан лейкопластырем. Время шло уже к трем часам ночи. Найдя трубку, они выставили меня из палаты, стали проводить интубацию, но у них не получалось. Хирург выбежала из палаты Полины и стала звонить по сотовому телефону заведующему отделением с вопросом, что делать дальше. Потом из палаты раздался возглас Ивановой, что она закончила. Войдя в палату, я увидела в раковине окровавленную интубационную трубку. На вопрос, что произошло, Иванова грубо сказала мне, чтобы я ехала домой, «нечего мне тут делать», — рассказывает мама Полины.

 

Но Галина Петрова осталась с дочерью, тем более после того, как увидела, что на подключенном к аппарату мониторе горит тревожная красная лампа. Однако врачи объяснили это просто: «Аппарат предназначен для взрослого и в отношении ребенка может выдавать некорректные (!) данные».

 

«Только когда у Полины начали синеть губы и подбородок, пропал пульс, Иванова начала двигаться энергичнее. Вместе с сестрой-анестезистом они стали проводить реанимационные мероприятия, однако из их реплик следовало, что и этого они делать толком не умеют: одна говорила: «Делай массаж сердца». Другая отвечала: «Да как его делать-то?».

 

В 4.30 10 октября 2014 года родителям сообщили о смерти Полины.

 

Согласно выданным медицинским документам, причиной смерти явилась неидентифицированная генерализованная вирусно-бактериальная инфекция, осложнившаяся пневмонией, респираторным дистресс-синдромом, альвеолярным отеком легких и отеком головного мозга.

 

Родители девочки обратились в следственный комитет, но назначенная следователем судебно-медицинская экспертиза не нашла прямой причинно-следственной связи между действиями персонала и смертью Полины, вследствие чего уголовное дело было прекращено. После этого Петровы обратились за помощью в общественную организацию защиты потребителей медицинских услуг «Здравоохранение».

 

По словам председателя правления общественной организации защиты потребителей медицинских услуг «Здравоохранение» Максима Стародубцева,  Петровым не только не выразили никаких соболезнований, но и обвинили их в позднем обращении к врачу, а также написали в подразделение полиции по делам несовершеннолетних требование отобрать оставшихся у семьи детей, как у «недобросовестных» родителей. После похорон Полины родителям девочки пришлось пережить несколько проверок инспектора ПДН, доказывая, что они хорошо содержат и воспитывают своих детей.

 

«Обращение матери в службу скорой помощи признали абсолютно своевременным. Впрочем, метод давления на пожаловавшихся пациентов, в том числе через их очернение, не нов, мы его часто видим в небольших городах, где административное влияние медиков более значимо», — говорит Максим Стародубцев.

 

Дело рассмотрели всего за 9 дней. В своем исковом заявлении Ирина Петрова указала, что при таком состоянии, как у ее дочери, важнейшим компонентом лечения является компенсация дыхательной недостаточности. Однако, по словам матери, кислородотерапия не проводилась, а перевод на ИВЛ состоялся только около трех часов ночи (по словам медперсонала, это произошло на три часа раньше — прим. ред.), о чем свидетельствуют записи в медицинской карте, что реланиум (седативный препарат, на фоне которого проводилась интубация) был введен Полине однократно в дозе 10 мг в 3.00, а не в 24.00, как указано в дневниковой записи врача. Исправность самого аппарата ИВЛ также вызывала большие сомнения у матери ребенка.   

 

Стоит отметить, что прокурор, привлеченный к участию в деле, дала заключение о том, что исковые требования семьи подлежат частичному удовлетворению, и даже оценила размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда в 500 тысяч рублей на двоих родителей, учитывая конкретные обстоятельства дела.

 

Однако суд оценил страдания семьи Петровых всего в 100 тысяч рублей, по 50 тысяч рублей на каждого из родителей.

 

«По нашему мнению, такая оценка размера компенсации несправедлива, решение суда будет обжаловано в апелляционной инстанции. Тем более что в ходе анализа медицинской документации были выявлены признаки ее искажения, а дефекты качества оказания медицинской помощи признаются судом в Невьянской ЦРБ регулярно», — отметил Максим Стародубцев.

 

 

 

Просмотров: 2654

Автор: Екатерина Турдакина

Понравилась новость? Тогда: Добавьте нас в закладки   или   Подпишитесь на наши новости

Новости партнеров

Елена Гордиенко, 4 канал:

«Здесь в Екатеринбурге и на Урале мне нравится яркий и солнечный сентябрь»

понедельник, 21 сентября

Сегодня

+14
+14
+14
+14
Днем
+12
+12
Вечером
Загрузка...

Последние события

19 сентября 2020 в 23:08

ФК «Урал» сыграл вничью с чемпионом

На гол Артема Дзюбы ответил Андрей Панюков.

18 сентября 2020 в 18:23

Эльвира Набиуллина объяснила, почему ключевая ставка осталась на уровне 4,25% годовых

При этом в базовом прогнозе было пространство для смягчения денежно-кредитной политики.

18 сентября 2020 в 18:10

«Пока не включат отопление, водой не пользуйтесь». Жители ВИЗа жалуются, что горячая вода стала почти холодной

В УК это объясняют тем, что началось подключение объектов к теплу.

18 сентября 2020 в 17:46

В Екатеринбургском мини-футбольном клубе «Синара» подтвердили положительные результаты COVID-19

Заболевшие игроки изолированы, игры 2 тура отменены не будут.